Выступление Дамениа О.Н. на презентации книги «Большой террор в Абхазии», состоявшейся в Национальной библиотеке им. И. Папаскир 04 октября 2017 г.

14

20171004_121703

 

Появление под эгидой Совета Европы монументального издания, посвященного политическим репрессиям в Абхазии в 30-е гг. прошлого столетия, несомненно, событие, значение которого трудно переоценить. По своему жанру – это уникальный исследовательский проект. В нем, пожалуй, впервые столь масштабно, на специальном языке, на языке первичных документов (донесений, допросов, протоколов судебных заседаний, вынесенных и выполненных решений, несметного количества других материалов) воссоздается живой образ террора таким, каким он был на самом деле. Этому способствует и тональность авторского повествования, которое как бы припрятано с тем, чтобы факты сами говорили за себя. Тем самым предельно суживается поле для всевозможных субъективных предпочтений и политических спекуляций на эту тему. Повторяю, здесь факты сами повествуют о себе.

В то же время издание по своей значимости выходит за рамки академического исследования. Оно дает основание думать, что в определенных европейских структурах  зреет желание разобраться в существе абхазо-грузинской проблематики,  преодолеть кризис в ее понимании, сложившемся в западном сообществе, и помочь конфликтующим сторонам в налаживании конструктивного диалога между собой.

Примечательно и то, что предлагаемое нашему вниманию  издание – это совместный труд абхазских и грузинских специалистов. Хотя их взгляды не всегда совпадают, особенно, в понимании и трактовке особенностей террора в Абхазии, но это издержки нашего времени. Зато европейскому читателю предоставляется возможность самому разобраться в них. Ведь репрессии, как известно, проводились в стране по политическим мотивам, а в Абхазии они сопровождались под прикрытием выполнения общей политической установки Москвы и этнической чисткой, что не входило в планы Центра. На это обратили внимание недавно немецкие исследователи (М. Юнге и др. «Этнос и террор» в кн. Большевистский порядок в Грузии. М. 2015 г.).

Не вдаваясь в подробности, я хотел бы обратить внимание аудитории на эти особенности. Речь здесь идет о таких фактах, как закрытие абхазских школ, перевод абхазской письменности на грузинскую графическую основу, создание государственной структуры по организованному переселению грузин в Абхазию, огрузинивание абхазского языка, топонимики, культурно-исторического наследия и другие мероприятия, проводившиеся в годы репрессии. Совпадение этих мероприятий с репрессиями, как нетрудно понять, отнюдь не случайное. Ведь политика насильственной ассимиляции абхазского народа проводилась руководством Грузии до и после 30-х годов? Не об этом ли говорят две войны, которые были развязаны Грузией против Абхазии в прошлом столетии?

Впрочем, о цели, преследовавшийся Грузией в Абхазии, особого секрета и не делалось. Мысль о ней не раз звучала и звучит еще в наше время в устах не одного грузинского госчиновника. Скажем, в начале последней войны в своем телеобращении 25 августа 1992 г. Главнокомандующий войсками Госсовета Грузии генерал Г. Каркарашвили говорил: «…Если из общей численности погибнет сто тысяч грузин, то из ваших  погибнут все девяносто семь тысяч…». Позже президент Грузии Э. Шеварднадзе характеризовал генерала Г. Каркарашвили «сдержанным молодым человеком с рыцарским мышлением» (?) и назначил его министром обороны Грузии (!).

Или же: в апреле 1993г., в разгар той же войны, бывший государственный министр Грузии по Абхазии Г. Хайндрава  в интервью, данном корреспонденту французской газеты  «Le Monde Diplomatique», отмечал: «…абхазов всего 80 тысяч, что означает, мы можем легко и полностью уничтожить генетический фонд их нации путем убийства 15 тысяч их молодежи. И мы вполне способны на это». (См. Лакоба С.З. «Абхазия – де факто или Грузия – де юре? (О политике России в Абхазии в постсоветский период. 1991-2000 гг.). Sapporo: Slavic Research Center, Hokkaido Universitj, 2001. С. 39, 81.).

Но в 30-е годы Лаврентий Берия не мог рассуждать, как бравый грузинский генерал в августе 1992 г. Задача Л. Берия состояла в физическом уничтожении не всего абхазского народа, а лишь его элиты, и изменении его (народа) этнокультурной кодификации. Грузия претендовала тогда не только на абхазскую территорию, но и на освоение ее социокультурного потенциала. Ей надо было закрепиться на этой территории, чтобы успешно защищаться от угроз со стороны северного соседа. Она не чувствовала себя самодостаточным в обеспечении безопасности перед превосходившими ее соседними государствами и испытывала в этой связи различные страхи.

Очевидно, что, выполняя установки Центра,  Грузия решала в Абхазии и свои задачи по расширению своего жизненного пространства и укреплению безопасности. Для решения этих задач надо было, в первую очередь, уничтожить абхазскую элиту и обезличить абхазский народ, что позволяло легче  его ассимилировать.

Сценарий террора, как видно, был продуман, хотя и замысловато, но достаточно расчетливо: убиение народа «малой кровью» и увеличение численности грузин в Абхазии за счет ее коренного народа.

В то роковое время основной удар пришлось принять на себя национальной, особенно, политической, элите.  И это было не случайно, поскольку именно она стояла у истоков воссоздания абхазской государственности в ХХ веке.  Создавалась она (государственность) вопреки воли Грузии, в планы которой возрождение Абхазии никак не вписывалось.

При этом важно учитывать так же и внутренние условия. Что же собою представляла Абхазия в начале ХХ в.? Она только что вышла из горнила войны, длившейся десятилетиями, и несла еще на себе родимые пятна предыдущего века. Последствия войны оказались поистине катастрофическими.  Большая часть населения страны вынуждена была переселиться в Султанскую Турцию и страны Ближнего Востока. Еще раньше (1795 г.) Абхазия утратила важного института – автокефальной Абхазской Православной Церкви, а в 1864 г. было упразднено и «Абхазское княжество». Впервые Абхазия лишилась даже своего топонимического названия; отныне она называлась сперва «Сухумский округ Российской империи», а позже – «Сухумский округ Кутаисской губернии». Многие из княжеского сословия, в том числе и сам владетельный князь, были высланы из Абхазии. Оставшаяся часть абхазов ютилась в предгорных и горных ущельях. К тому же в 1880 г. они были объявлены императором «виновным народом». В официальных кругах метрополии речь уже шла только о том, кем заселить Абхазию.

Обеспокоенная этим, грузинская общественность начала в спешном порядке заселять Абхазию грузинами. Вследствие начавшихся тогда миграционных процессов этнический состав населения страны резко изменился. Моноэтническое население вскоре превратилось в полиэтническое.

О перспективах абхазов мало кто мог тогда думать. Но могли ли сами  не думать, как им жить дальше? Вероятно, они уже понимали, что войну проиграли и противостоять России им не под силу. Видимо, они уже понимали так же и то, что в одних ущельях, будучи изолированы от внешнего мира, не выживут. Но и жить по российским правилам они не могли, поскольку их (правил) просто не знали.

Между тем ситуация на Кавказе после завершения войны стала меняться, хотя присутствие России продолжалось. Но это была уже другая Россия. Она отличалась от той, которую знали абхазы. Сюда, в Абхазию, стали проникать представители русской культуры. Они изучали природные условия жизни абхазов, особенности их социального жизнеустройства и проводили различные организационные мероприятия по налаживанию межкультурных контактов (работа по созданию письменности, открытие школ, возрождение православного верования и др.). Вследствие этого начался процесс возрождения абхазского народа через культуру. При этом менялось его отношение и к России. Не об этом ли говорит неучастие абхазов в революции 1905-1907 гг., направленной на свержения Царя? Впрочем, оно не осталось не замеченным окружением Царя, который вскоре (1907г.) снял «виновность» с абхазов. Или же участие знаменитой абхазской конницы в составе «дикой» кавказской дивизии, воевавшей за Россию в Первой мировой войне?

Именно в этом процессе, в процессе культурного возрождения абхазского народа, и происходило формирование новой элиты. Когда же в России наступила смута (1917 г.), империя распалась и на ее территории начались центробежные процессы, этой элите пришлось возглавить движение за политическое возрождение Абхазии.  И уже в конце 1917 года создается АНС –предтеча абхазской государственности. Но у грузинской элиты были другие планы – включить Абхазию в состав Грузии в качестве административной единицы. Когда же абхазы не согласились с таким планом, Грузия при поддержке западных стран прибегла к силе и развязала (1918г.) войну против Абхазии. Почти 3 года она находилась в военной оккупации. В таких непростых условиях абхазской элите пришлось возглавить вооруженную борьбу народа за освобождение Абхазии, которая завершилась в марте 1921 г.  восстановлением ее государственности.

Спустя более 60-ти лет, абхазская государственность была восстановлена. Это было историческим достижением народа в борьбе за существование (самосохранение), значение которого вряд ли возможно переоценить.

Но историческая миссия абхазской элиты на этом не завершалась. Она продолжалась теперь уже в новых условиях, в условиях перехода к совершенно необычной, незнакомой простым людям системе хозяйствования, аналога которой не было в мире. Приходилось генерировать новый социальный опыт, заменять старую систему социальных отношений на новую. Надо было по новому реорганизовать жизнь людей, обучить их новым правилам совместной жизни, трудовым навыкам и способностям. Надо было управлять всем этим процессом так, чтобы люди начинали жить лучше, чем раньше. Причем, улучшение жизни человек должен был почувствовать в рамках одного поколения, чтобы быть довольным своим положением в обществе.

Разумеется, трудно добиваться таких результатов в управлении обществом, тем более за такие короткие сроки. Но такова логика, психология, социальная природа человека. Между тем тогда абхазской элите удалось добиться разительных успехов. Уже в конце 20-х годов социально-политические контуры будущего абхазского общества заметно обозначились: динамично формировалась новая социально-экономическая инфраструктура республики, налаживалась ее отношение с Россией. Из небытия Абхазия стала возрождаться, укреплять свою государственность и самодостаточность, что не могло серьезно беспокоить руководство Грузии. Чтобы остановить эти процессы, тбилисским властям надо было уничтожить, в первую очередь,  наиболее влиятельных и известных не только в Абхазии политических деятелей Нестора Лакоба, Эфрема Эшба, Симона Басария, Самсона Чанба, Николая Акиртава и других, стереть их образ из страниц национальной истории и живой памяти народа.

Завершая свое выступление, я бы хотел  задаться вопросом: после таких разрушений, которым подвергся народ, откуда он черпал силу, энергию, чтобы восстановить себя и свою государственность? Как ему удалось свершить то, что, казалось, уже никогда не сбудется? Роль внешних факторов здесь достаточно очевидна. Но могло ли состояться возрождение абхазского общества без его собственных усилий?

Отвечая на эти вопросы, нетрудно заметить ключевую роль, которую играла правящая элита Абхазии. Именно она определяла стратегическую цель и задачи возрождения республики. Именно она управляла и направляла развитие общества в новых условиях. Потому она оказалась под прицелом Берия и его приспешников.

Однако последним удалось  уничтожить абхазскую элиту лишь физически. Люди, которые ее составляли, преданно и бескорыстно служили своему Отечеству и готовы были принести свою жизнь на его алтарь. Волею судьбы так и случилось, став тем самым, если можно так выразиться, светскими великомучениками, украшающими страницы национальной истории. Они и сегодня продолжают преданно служить нашему Отечеству и показывают нам, нынешнему и грядущему поколению, как надо служить своему народу. Только таким способом элита может заслужить доверие народа. Без доверия народа элита  сама по себе выполнить свое историческое предназначение не может. Но и народ сам по себе без элиты превращается в инертный материал истории.

И, наконец, хотелось бы мне от имени тех, кого я здесь представляю, низко поклониться тем, кто сооружал этот нерукотворный памятник. Не дав померкнуть память о жертвах репрессий и сделав их причастными к текущей и предстоящей  нашей истории, вы сполна выполнили свой моральный и профессиональный долг.

Комментарии закрыты.