Выступление Дамениа О.Н. на встрече в  АГУ 12 апреля 2018 г., посвященной 40-летию события 1978 г. в Абхазии

15

Прежде всего, хотел бы выразить чувства глубокой признательности организаторам встречи. Благодаря им, мы сегодня имеем возможность в таком формате воскресить в своей памяти событие, которое незаслуженно забывалось все эти годы. Между тем оно было довольно неординарным, аналога которого трудно найти в советской истории.

Правда, абхазский народ не раз выступал публично против политики огрузинивания Абхазии, но по своей организованности, масштабности и результатам событие 1978 г. заметно отличалось от всех предыдущих народных сходов. Не припомню случая, когда по требованию низов высшее руководство поистине  мировой державы принимало политическое решение. Видимо на то были  основания, которые, надеюсь,  станут предметом специального и глубокого научного анализа.

К сожалению, такого анализа происходивших тогда политических процессов в нашей историографии еще нет. Нет анализа и самого «Письма 130». Объяснить это нетрудно. Ведь наступившее в стране после 1978г. время тоже было нестабильным? Более того, спустя 10 лет абхазо-грузинское противостояние вновь обострилось. Обострение происходило на фоне стремительно начавшихся в мире и регионе  геополитических изменений, что в конечном итоге привело к войне между Абхазией и Грузией в 1992 г. Она завершилась, как известно, в сентябре 1993 г. поражением Грузии и образованием de facto суверенной абхазской государственности.

К таким поворотам судьбы, какие нам пришлось испытать в начале 90-х годов прошлого столетия, мы не были готовы. Эйфория победы, а вслед за нею признания Россией и некоторыми другими странами суверенности Абхазии, мешала, подчас мешает и сегодня, реорганизовать жизнь общества в соответствии с требованиями постсоветского времени.

В этих условиях, в условиях поствоенного лихолетья, не всегда нам удавалось разумно использовать свои исторические завоевания, что не могло не сказаться на развитии научной мысли, в том числе и абхазской историографии. В последнее время здесь стали появляться такие публикации, которые напоминают приснопамятные времена. Похоже, что, освободившись от былой грузинской конъюнктуры, диктовавшей нам свои условия, мы сами стали фальсифицировать свою историю и излагать ее в своеобразном вольном стиле. Иные авторы излагают отдельные периоды истории Абхазии в масштабах империи, другие же – района. Теперь даже сталкиваемся с такими рецидивами, когда отдельные лица, не имеющие отношения к науке вообще, могут учить историков, как им следует писать историю.

При такой ситуации событие 1978 г., как и многие другие события абхазской истории новейшего времени, выпадало из поля зрения исследователей.

Нисколько не претендуя на восполнение образовавшегося здесь пробела, отмечу лишь один из возможных подходов, позволяющий, на мой взгляд, раскрыть существо действительно уникального события. Его следует рассматривать  в более широком контексте, в контексте взаимодействия Абхазии, Грузии и России в предыдущем столетии. В контексте же самой Абхазии событие, о котором здесь идет речь, было промежуточным между политическими процессами, которые происходили в начале и конце XX века.

При этом важно учитывать: взаимоотношение Абхазии и Грузии в прошлом столетии развивалось не прямолинейно, а волнообразно. Периодически Грузия наступала на Абхазию с целью расширения своего жизненного пространства. В то же время после каждого наступления ей (Грузии) приходилось ослаблять свое присутствие в Абхазии. Так, в период политической оттепели, наступивший в СССР в 50-е годы, Грузии пришлось очередной раз отступить от некоторых своих завоеваний, достигнутых ею в 30-40-х годов прошлого века. Но уже в начале 70-х годов того же столетия новое руководство Грузии под предлогом наведения порядка приступило к восстановлению утраченной в предыдущие годы позиции в Абхазии, что ставило под серьезную угрозу само существование абхазского народа.

Новое наступление Грузии было направлено, как и в 30-е годы, против, в первую очередь, абхазской элиты, которая в то время восстанавливалась. Именно это обстоятельство больше всего беспокоило тбилисских властей. Простой же люд, хотя и осуждал антиабхазские действия грузинского руководства, но не знал, как ему противостоять. Посылавшиеся в этой связи отдельные письма и телеграммы в центральные органы страны не только не решали проблему, но еще более усугубляли ситуацию в республике. Руководители Абхазии, будучи ставленниками Тбилиси, не могли защищать  интересы абхазского народа. Но и старшему поколению творческой элиты, пользовавшемуся авторитетом в обществе, не под силу было уже выполнять свою миссию в жизни народа.

Что делать? Как делать? Кому делать? Вот те вопросы, решение которых выпало на долю авторов известного письма.

После долгих и обстоятельных обсуждений этих вопросов в узком кругу единомышленников, мы пришли к выводу о необходимости разработки программного документа, выражающего интересы Абхазии в рамках советской системы. Как нам представлялось, только такой документ, отвечающий, как политическим, так и научным требованиям, может послужить серьезным подспорьем в защите интересов Абхазии.

Приступая к выполнению задуманного плана, мы хорошо понимали, на какой опасный путь  вступаем. Он таил в себе немало угроз. Мы рисковали не только и не столько своей жизнью. Морально-психологически мы уже были готовы нести ответственность за свои действия. Но, защищая интересы народа, мы могли подставить его, который вновь мог стать «виновным». При такой неоднозначности ситуации мы выбрали рискованный путь, ибо не рисковать в тех условиях – тоже был риск.

В тех условиях вести такие действия было сложно и опасно. Нам приходилось работать тайно. О нашей работе мало кто знал. О ней мы не делились даже с близкими друзьями. Не делились о ней и с Багратом Шинкуба, Георгием Дзидзария и др., чтобы не подставлять их и не обезличивать народ.  Мы ознакомили их с текстом письма лишь после пересылки его в Тбилиси  с тем, чтобы они были готовы к возможному осложнению ситуации в республике.

Работа (сбор фактического материала и анализ его, а также изложение и редактирование текста письма) проводилась в течение полгода в режиме, повторяю,  строгой конспиративности. Разумеется, по мере острой надобности нам приходилось свой круг расширять и делалось это довольно осторожно. Тем не менее, информация о нашей работе просачивалась в обществе. Органы уже начинали проявлять к нам повышенный интерес. Но пока они не перешли к оперативным действиям, мы успели завершить работу, собрать подписи и отправить письмо в Москву.

Из Москвы письмо, как выше отмечалось, было переслано в Тбилиси для реагирования, оттуда оно поступило в Абхазский обком партии с определенным, как и ожидалось, предписанием. Сперва руководителям автономной республики предлагалось не прибегать к жестким воздействиям на авторов письма, но вскоре пришло другое указание. В нем письмо уже оценивалось, как антипартийное, антисоветское, провокационное, аполитичное и т.д., а подписавших его – как националистов, клеветников, пасквилянтов, оборотней и т.д. Речь уже шла, как видно, о создании в обществе атмосферы нетерпимого отношения  к авторам письма и привлечении их к правовой ответственности.

Компания по разоблачению авторов письма и их наказанию началась с расширенного заседания бюро Абхазского обкома партии, которое состоялось 22 февраля 1978г. Вслед за ним проводились заседания бюро горкомов, райкомов, а также открытые партийные собрания во всех трудовых коллективах, в городах, районах и селах, где ответственные партийные работники клеймили авторов письма позором и предлагали сурово наказать их. При этом они не знакомили участников мероприятий с текстом письма, что вызывало недоумение у широкой общественности.

Восполнить это «упущение» и информировать простых людей о содержании письма приходилось нам самым. Реакция народа не заставила себя долго ждать. И уже в начале марта месяца 1978 г. на исторической лыхненской поляне состоялся народный сход, в котором по оперативным данным участвовало около 40 тысяч человек. При этом ни одного транспортного и иного происшествия, ни одного антисоветского или даже антигрузинского слова не прозвучало из уст выступавших на сходе ораторов. Они осуждали только политику огрузинивания Абхазии. Позже это отмечалось зам. секретаря ЦК КПСС В. Бровиковым.

Лыхненский народный сход показал, что широкая абхазская общественность хорошо понимала  «Письмо 130». Оно было воспринято ею, как свое, и стала его защищать. Вместе с письмом народ стал защищать и его авторов, что заставило тбилисских властей изменить тактику борьбы. Вскоре началась обратная компания по реабилитации авторов письма: восстановление исключенных из партии, освобожденных от занимаемых должностей. Было приостановлено так же и следственные действия по возбужденным уголовным делам.

Более того, руководители Грузии начали демонстрировать свое повышенное внимание к нам, готовность сотрудничать с нами, в частности, при решении кадровых вопросов. Нам даже предлагались различные должности и улучшение бытовых условий. Надо отдать должное авторам письма, что ни один из них не уронил своего достоинства. Это приводило в замешательство грузинских руководителей, которые не могли объяснить мотивов, побудивших авторов к рискованному действию. Долгое время они руководствовались версией, согласно которой письмо подброшено абхазам извне. Убедившись в том, что письмо написано самыми абхазами, стали искать мотивацию. Но при этом они никак не могли поверить, что авторы письма на самом деле действовали во благо общества и не преследуют своих личных интересов.

Со своей стороны мы тоже демонстрировали свою готовность сотрудничать с представителями руководства страны, Грузии и Абхазии и участвовать в процессе решения задач, поставленных в письме. На этой основе началось конструктивное обсуждение письма всеми заинтересованными сторонами. Так родилось известное Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О дальнейшем развитии экономики и культуры Абхазской АССР». Правда, в Постановлении вопрос о политической суверенности Абхазии был обойден, но решение других важных задач хозяйственной и культурной жизни республики в нем предусматривалось.

Действуя таким образом, союзное руководство удерживало стабильность ситуации в рамках треугольника: СССР, Грузия и Абхазия, спасало политическое лицо руководства Грузии на фоне явного ослабления его позиции в Абхазии и при очевидном усилении самостоятельности последней. Такого успеха мы не ожидали.

Разумеется, событие  тогда могло развернуться и по другому сценарию. Репрессивные действия, предпринятые руководством Грузии, могли быть доведены до конца. Но сделать это было нелегко: за нами горой стоял народ, да и письмо, уничтожить которое было невозможно. Народ нас спас, а мы его! Успех, которого нам удалось добиться тогда, был достигнуть благодаря единству народа и его элиты, того самого единства, которого так не хватает нам сегодня!

 

Комментарии закрыты.